Заказать консультацию



Спасибо, мы скоро с вами свяжемся.

По всем вопросам звоните или пишите:

+375 44 77-361-33, info@jurcatalog.by

Иван Мартынов: Самое интересное – сообщить людям свое видение будущего

«Свою задачу как руководителя я видел и вижу – насколько это допустимо в нашем бизнесе – в создании для моих сотрудников комфортных условий работы, в которых они будут наслаждаться тем, что они юристы, что они работают над проектом, в которых они будут наслаждаться интеллектуальным вызовом и чувствовать себя свободно». Своими наблюдениями о профессии юриста делится Иван Мартынов, руководитель юридической фирмы «Арчер Лигал».

Иван Мартынов

Иван Мартынов

 – Иван, у Вас есть кумир в мире юриспруденции?

– Кумир?.. Знаете, юристы же не звезды, о нас как-то особенно сильно не говорят… Думаю, что хороший юрист должен быть тихим.

Вообще, можно говорить о юристе как об ученом и можно говорить о юристе как о практике. Если говорить о первом, то мне импонирует Вадим Белов – российский ученый, который разработал свою теорию гражданского права. Он очень фундаментально изучает человеческие отношения в сфере гражданского права – где есть место юриспруденции, а где нет. Он изучает историю правовой науки. Меня, в частности, в нем восхищают одновременно и трудолюбие, и глубина анализа, и творческое мышление. В. Белов разработал свою собственную, отличающуюся от всего того, что было раньше, теорию гражданского права и очень своеобразный курс гражданского права для студентов юридических вузов, воплощенный в огромном двухтомнике, который предполагает принципиально новый подход к преподаванию гражданского права. Очень многие его мысли мне близки. Скромности ради надо сказать, что близки ровно настолько, насколько могут быть близки мысли великих философов студенту философии. (Улыбается.)

А вот если рассматривать второй случай, то здесь мне импонирует Стэнли Бервин. Это английский юрист, который за свою жизнь создал две ведущие юридические фирмы. Он начал заниматься бизнесом в Лондоне где-то в 70-х годах. Причем там история была забавная. Он создал фирму, затем решил, что как коммерческому юристу ему не хватает понимания клиента. И он на время оставил свою фирму и пошел работать просто внутренним юристом в инвестиционный банк в Лондоне. После этого он попытался вернуться, но его партнеры сказали: «Ты нам не нужен». Тогда он создал еще одну фирму. Его уже нет в живых, а обе эти фирмы живут и здравствуют. Интересно, что некоторые юристы отмечают: наследие самого С. Бервина до сих пор ощущается в работе фирмы. Такое умение создать не просто бизнес, но и некое духовное наследие очень вдохновляет. Это действительно то, что я хочу для «Арчер Лигал». Если бы цель была просто заработать денег, то я бы этим бизнесом не занимался.

А каким бы занялись?

– Мне кажется, что в Беларуси много чего есть. Можно стать айтишником, можно строительную фирму основать – что-то, где обороты побольше и где, с точки зрения клиента, результат более нагляден. Ведь вечная проблема юристов – результат. Клиент часто не понимает, что делает юрист. Ручкой водит по бумаге или что-то печатает на компьютере. «Да я сам могу это сделать», – думают многие клиенты. А когда ты имеешь дело со стройкой или с IT, результат наглядный: вот тебе здания, вот тебе программа, вот тебе чертеж и т. д. Однако, я думаю, с коммерческой точки зрения юриспруденция очень привлекательна. И с целью личностного роста для гуманитария, наверное, это одна из самых интересных сфер. Потому что задача юриста – помогать выстраивать отношения.

Вы определенное время работали в Европе. Поделитесь своим опытом. Как он сейчас вам помогает?

– Наверное, литовцы бы обиделись на такие слова, но сложно еще Литву, как и Беларусь, отнести к Европе. Сугубо географически и Беларусь, и Литва – европейские страны. Но вопрос, скорее, насколько та или иная страна «европейская» по укладу жизни, работы. Литва больше, чем Беларусь пытается быть похожей на европейское государство, но, пусть литовцы меня простят, это еще не Европа ни по менталитету, ни по отношению к бизнесу. Изнутри работа в компании юристом в Литве ничем не отличается от работы юристом у нас. Нельзя сказать, что мой труд там был безумно организован кем-то со стороны, потому что была ситуация, которая является классической для Беларуси: юридический отдел состоял из одного человека – меня.

Однако несомненным преимуществом было то, что за время работы там я с белорусским правом практически не сталкивался, и это очень хорошо проветрило мозги. Занимался в основном вопросами, связанными с морскими перевозками. Это был так называемый «soft law», то есть даже не законодательство, а обычаи и ненормативные документы. Скажем, стандартные формы судовых чартеров. И все это подчиняется английскому законодательству. А чтобы в английском законодательстве был случай, в котором договор признали недействительным или, как у нас, незаключенным, – это абсурд. Стороны гораздо более свободны в оформлении отношений, что открывает дорогу для решения многих вопросов без оглядки на законодательные ограничения.  Для белорусского юриста это очень необычно. В результате формируется гораздо более практическое, деловое отношение к юридическим вопросам. Это было очень полезно для профессионального становления. Кроме того, юриспруденции и юридической практике там никто не учил – все приходилось постигать самостоятельно, что опять же было очень полезно для формирования самостоятельности мышления.

Там очень много нужно было общаться с нефтеторговцами, с судовыми брокерами, с биржевыми брокерами, с банкирами и так далее. Это, конечно, было полезно, потому что ты учишься понимать, как эти люди думают. У нас многие юристы в коммерческой юриспруденции думают в категориях «можно/нельзя». Поработав там, что называется, инхаус, акцент сместился с «можно/нельзя» на «как это сделать». Ну и какие-то стандарты оформления документов, вопросы общения и просто деловой культуры, которые словами невозможно выразить. Это, безусловно, оставило свой след.

Когда вы вернулись, вы возглавили офис Glimstedt в Минске. Что вас побудило отказаться от международного бренда и создать свое дело? 

– Очень чувствительный вопрос. (Надолго задумывается.) Есть две большие разницы: работать под международным брендом и работать в международной юридической фирме. С моей точки зрения, успешный пример работающей здесь международной юридической фирмы – это Sorainen. Восхищаюсь тем, что я извне могу видеть в их подходе. Насколько могу судить, внешне они действительно создали единую фирму во всем регионе. Есть ощущение, что придешь ты в Sorainen в Риге, в Вильнюсе, в Таллине или в Минске, ты получишь одно и то же. Потому что фирма работает по единому стандарту. Когда мы стали работать с Glimstedt, у них был немного другой принцип. Я не скажу, что он неправильный. Может быть, с другим бы руководителем этот подход сработал хорошо.

Glimstedt, как и многие из подобных фирм, исходила из того, что их бренд в Беларуси несомненно привлечет клиента. Это возможно только в одной ситуации: когда рынок уже насыщен клиентами, которые знают этот бренд или у которых есть потребность в обслуживании их интересов по всему региону, в котором работает фирма. Ни того, ни другого, когда Glimstedt открыл свой офис в Минске, здесь не было. Сомневаюсь, что есть сейчас.  Другое – это стандарты обслуживания, которые действительно должны быть унифицированы через всю фирму. Это должна быть система. Glimstedt на тот момент — не знаю, как сейчас, – такой системы не имела. А я, откровенно говоря, был слишком молод и неопытен, для того чтобы даже вопрос так поставить.

Кроме того, я сторонник такого просвященного абсолютизма в плане управления юрфирмой – я готов терпеть дискуссию, но сопротивления моим инициативам, откровенно говоря, терпеть не готов. Свою задачу как руководителя я видел и вижу – насколько это допустимо в нашем бизнесе – в создании для моих сотрудников комфортных условий работы, в которых они будут наслаждаться тем, что они юристы, что они работают над проектом, в которых они будут наслаждаться интеллектуальным вызовом и чувствовать себя свободно.

Соответственно, у нас с тогдашними партнерами наметились очень сильные разногласия именно в плане стиля управления. С одной стороны был я – приверженец органического стиля, где звенья подвижны и где взаимодействие между юристом и управляющим партнером меняется от проекта к проекту в зависимости от того, что нужно клиенту и что требует проект. С другой стороны были нынешние партнеры Glimstedt – сторонники более жестко структурированной, механической системы. И та, и другая системы хорошие. Но вместе их сочетать невозможно.

В конце концов разногласия стали слишком принципиальными и вышли в плоскость того, кто будет дальше управлять фирмой. Я не большой сторонник борьбы за власть. А перспектива была: или оставаться и за что-то бороться и тратить половину своего времени на ту самую борьбу, жертвуя профессиональной практикой, или был вариант просто уйти и создать местную локальную фирму, которая работала бы так, как я и мои сторонники считали бы необходимым.

– И Вы создали «Арчер Лигал»…

– Да. Название «Арчер Лигал» выбрали, так как решили, что оно будет лучше восприниматься иностранными клиентами. До этого было постоянное ощущение, что есть какой-то высокий международный бренд, до которого ты должен дотянуться, и ты до него черта с два дотянешься – тебе до него еще расти и расти. В «Арчер Лигал» мы опустили эту планку до нашего уровня и решили, что не будем сразу же перепрыгивать через дом, а вначале попробуем сделать прыжок, скажем, высотой в метр. Потом постепенно будем пытаться перепрыгнуть, к примеру, два, три метра и т. д. И так до пяти этажей, чтобы можно было перепрыгнуть через дом.

Вы начинали строить «Арчер Лигал» с друзьями. Расскажите, как строить бизнес с друзьями? 

– Сложно. Очень. (Задумывается.) Сегодня в «Арчер Лигал» из тех, кто его создавал, остался один человек…

Строить бизнес с друзьями и сложно, и хорошо. Хорошо, потому что ты их лучше понимаешь – ты общался с этими людьми не только в рабочей сфере. И общение с ними – это больше, чем общение с коллегами: что-то неосязаемое, какие-то навыки, которые просто словами не передашь. А сложно потому что, когда дело доходит до денег, тут начинаются разногласия. Наверное, очень многие считают, что, создавая бизнес с друзьями, они обязательно договорятся. На самом деле ничего подобного – очень часто надо идти на какие-то уступки, понимать в поведении и стремлениях друга то, что другой человек бы не понял. А это бизнес. С одной стороны, я понимаю, что это друг, которому нужно идти на уступки, а с другой стороны, – партнер в бизнесе, которому на уступки следует идти только за какое-то встречное предложение. Это противоречит самому понятию «дружба».

Думаю, лучше всего начинать бизнес как партнеры и становиться потом друзьями, чем начинать бизнес как друзья. Иначе какая-то деградация дружбы наступает. И мы вот расстались, так как решили лучше остаться друзьями, чем вместе зарабатывать деньги. Потому что, когда дело касается мужчин, здесь особенно тяжело: каждый привык твердо отстаивать свои интересы. Если бы мы не расстались, дружба пострадала бы до невосстановимой степени. Здесь ценнее оказалось сохранить отношения.                         

Вы говорили, что в Glimstedt было тяжело привлекать клиентов. Как сейчас с этим в «Арчер Лигал», на что делаете основной упор?

– Мы очень долго на рекомендациях, что называется, выезжали. Но такую модель долго поддерживать нельзя, хотя… Вот знаете, во многих странах Европы или в Штатах юристам вообще запрещено рекламировать свои услуги. Считается, что продукт деятельности юриста – некоммерческий продукт. Это в чем-то справедливо, а в чем-то нет. Я до сих пор полагаю, что лучший способ приобретения новых клиентов – рекомендации тех, кто с тобой уже поработал. Это, пожалуй, наиболее убедительная реклама.

А чем плохо рассказать о себе широкой публике?    

– Опять же есть такой посыл, что юриспруденция – особая, благородная профессия и на улице кричать о том, какой ты классный, неправильно. Но есть еще, скажем, статьи, публичные выступления, где нет рекламного компонента типа «приходите к нам» – в них человек демонстрирует свои знания и способности. Кроме того, если клиент разрешил рассказать о своем проекте, – это тоже не считается рекламой. Но говорить о том, что мы самые-самые, считается неправильным, недостойным. Такой подход мне где-то очень симпатичен. Хотя, я думаю, если все будет в порядке, то, может быть, к лету вы увидите рекламный проект «Арчер Лигал» в интернете, но он тоже будет построен на рекламе через знания. С моей точки зрения, очень правильный подход юриста к рекламе у Ильи Латышева – мне очень симпатичны его сайты startbiz.by, licenzia.by и др.

Сейчас я чувствую себя достаточно уверенно в плане будущего фирмы. На момент же создания «Арчер Лигал» была основная задача – себя прокормить, нанять работников, создать штат, создать боевую единицу, которая сможет дальше жить. Сейчас, может, не полностью, но во многом эта цель  достигнута и стоит подумать о развитии.

Какие цели Вы ставите на ближайшее будущее?            

– Есть чисто финансовые цели. Хотя финансовая безопасность сформирована: есть клиенты, с которыми мы работаем, которые нами довольны и наши услуги оплачивают, остается пресловутая проблема – тот самый «кэшфлоу». Сегодня фирма живет от одного большого поступления до следующего поступления. Это неправильно. Это в любом случае угроза для бизнеса и ограничение его возможностей.

Также в перспективах укрепление штата. Одна из проблем юридического бизнеса в Беларуси – нехватка кадров. Юристов много… Скажем так, людей с юридическим дипломом много. Среди них определенный процент имеет склонность и способность к юриспруденции. Из этих людей есть уже возрастные группы. Мало тех, которые могут работать в том темпе, которого требует юридический бизнес, и думать так, как того требует юридический бизнес. Потому что можно быть «инхаус юристом», который заботится об одном клиенте. Это требует одних навыков. Другое дело человек, который в голове держит 3, 4, 5, 6 клиентов, и он не просто обслуживает этих клиентов, он продает услуги. Из этих еще меньше, что очень важно для нас, хорошо знают английский язык. Соответственно, круг поиска очень сильно сужается.

Я обнаружил за долгое время, что зачастую приходится выбирать: или английский язык, или опыт в юриспруденции. Мне как человеку, который очень много работает с иностранными клиентами, очень бы хотелось иметь и то, и другое.

– Как сказал Игорь Верховодко, хорошего молодого специалиста сегодня не привлечешь финансами. Для них нужно ставить другую мотивацию – нанимателю нужно быть на шаг впереди, чтобы предугадать потребности молодого специалиста и заинтересовать его.

– Это действительно так. В нашем бизнесе молодых людей, поскольку перед ними есть масса возможностей, заинтересовать деньгами сложно. Не то, чтобы они не хотят денег, – очень хотят, может, даже больше, чем мы в их возрасте. И это хорошо. Но, помимо денег, сегодня молодых людей можно заинтересовать еще двумя вещами. Первое – престиж, связанный с профессией. Это я считаю плохим мотиватором со всех сторон, потому что он очень быстро иссякает и начинает порождать нехорошие психологические явления в уме молодого специалиста. И второе – это личностный рост и ощущение того, что «я в чем-то становлюсь лучше, набираю мастерство».

У меня совсем недавно один из моих работников просил о повышении. Ему даже просить не нужно было, потому что я бы в скором времени сам это предложил, но мне очень понравилась форма, в которой он это сделал. Он сказал: «Мне очень нравится чувствовать, что я расту. Мне очень нравится работать в вашей компании, я чувствую, что мой рост даже заметен окружающим – моей семье, моей девушке и т. д.» Как для работодателя, это было лестно услышать. Это действительно то, что я бы хотел, чтобы мотивировало людей, которые со мной работают.

Я и мои партнеры создавали «Арчер Лигал», чтобы здесь юристы росли не только профессионально, но и в первую очередь личностно. Если бы я хотел заработать денег, я бы здесь не работал. У меня цель другая. Я восхищаюсь Стэнли Бервином, потому что долгосрочная цель «Арчер Лигал» – создать что-то, что будет существовать даже после меня, что будет нести на себе отпечаток меня. Юристы обеих созданных им фирм утверждают, что в них до сих пор ощущается его наследие. Вот это самое интересное: сообщить нескольким людям свое видение будущего, предопределить развитие созданной тобой организации на несколько лет вперед.

 

Беседовала Анастасия КУЗЬМИНА, «Юркаталог»

4143